Главная На хуторе Савиновском

На хуторе Савиновском

По первому санному пути Саватей собрался в город. Рано утром, когда только рассветало и воздух был уже по-зимнему свеж, а чистый снег помогал видеть в полутьме очертания предметов, из конюшен вывели коней, запрягли в заранее уложенные сани. Остро пахло конской сбруей. Хорошо накормленные, отдохнувшие лошади послушно заходили в оглобли, пофыркивали, иногда скребли копытами снег до земли, как будто хотели убедиться, что под ногами надежная опора.

Стали прощаться. На двор высыпала вся большая родня Саватея - больше 30 человек. Несколько лет назад отдаленный хутор к северу от Старобелокатая, в 10-и километрах по Белянковскому тракту недалеко от речки Малтуга, начался с одного дома... В нем жил со своей женой и четырьмя сыновьями Саватей Потеряев по прозвищу Савин. К концу 1920-х он был уже стариком, но стариком крепким, хозяйственным, властным. Занимался пашней, сенокосом, пчелами и всем, без чего большая семья не может существовать: дровни, телеги, упряжь...

Жена (вот она стоит сейчас на утреннем морозце в окружении внуков) была -хозяйкой, да еще какой! Строга, неуступчива, все знает и видит. Семейная казна – это ее дело. Деньги хранила в кожаном мешке и всегда носила с собой, спрятав под одеждой. Только кожаный же ремешок, на котором висела «казна», можно было видеть иногда на шее, там, где темный летний загар сменяла нетронутая солнцем белая кожа. Вот и сейчас - экономно выдала Саватею денег на дорогу, на первое время (потом сами наторгуют!) - и тут же спрятала казну. Строга! Но внуков, впрочем, любила и баловала, как все бабушки. Они окружили ее со всех сторон, невыспавшиеся, вялые, похожие друг на друга. А как же - от одного корня.

Когда вырастал очередной сын, Саватей женил его и строил дом рядом со своим. К дому, как положено, - загоны, конюшни, амбары, баня, «поскотина» -загороженный участок земли для скота. И все добротное, из отборной сосны, и все - своими руками. Сейчас на хуторе было 4 дома: Саватея и троих его сыновей. На будущий год, прикидывал Саватей, надо будет ставить следующий дом: еще один сын в женихах. А там - и еще один. А что, места всем хватит... Жить будем.

...Санный обоз скоро продвигался. Седоки удобно устроились, угнездились на возах, завернувшись в тулупы. Слева, над лесом, заметно светлело небо. Ровный перестук копыт, скрип свежего снега под полозьями, фырканье лошадей, как это обычно бывает в дороге, настроили на воспоминания. Вон там, за перелеском, его сенокос. Снегом укрыты обширные поляны. А какое буйство цветов, запахов было здесь в июле!

На сенокос выезжали табором. Хотя от хутора всего 3-4 километра, но жили в лесу безвыездно. Балаганы, покрытые сверху травой, которая постепенно высыхала и оттого дурманяще пахла... Неподалеку устраивали загородку для лошадей, в тени, чтобы меньше донимали оводы. Кострище, в котором всегда под слоем золы были незатухающие угли.

Домашние дела оставались на старушках. Они смотрели и за малыми ребятишками, которых на сенокос пока не брали. Собирали всех в один дом, где они и спали, и кормились все вместе. Родители возвращались с табора, и, бывало, не узнавали своих детей. Они и так-то были схожи, а за привольные летние месяцы еще и подрастали заметно. Чтобы не было путаницы, ребятам на голове в волосах делали застриги (зарубки), в каждой семье разные. Так осенью по этим застригам детишек и различали...

Вспомнилось Саватею, как однажды летом шел он по краю некошеной поляны, обильно заросшей высоким разнотравьем, прикидывал, сколько сена здесь будет поставлено, как вдруг из-под ног его, тяжело выпутываясь из травы, взлетел глухарь, заставив невольно вздрогнуть старика и замереть от неожиданности, и медленно потянул по перелеску, сбивая крыльями нижние сухие ветви берез.

Да что глухарь - в этих краях можно было встретить и лося, и медведя. По осени рябчики стаями выпархивали где-нибудь на лесную дорогу, а зимой заячьи, лисьи и волчьи следы покрывали снега.

Сенокос, потом уборка хлеба - два, а то и больше, месяца стоял в лесу табор. Каждый час, каждая минута - работе.

Вспомнил Саватей и то, как отчитывал он своего сына, решившего ночью сбегать до Малтуги, где жила его будущая невеста. Прогулял ночь - какой из него работник!

Меж тем обоз начал подниматься в Почтовую гору, и Саватей, оглянувшись, убедился, что все в порядке, что возы не растрепались. Младший сын, путаясь в полах тулупа, шел рядом с тяжело груженным возом. Это о нем вспоминал отец, а сейчас подумал о том, что сын-то у него - добрым хозяином будет. Свадьбу справим, еще один дом на хуторе поставим. А что тогда, в сенокос, своевольничал - так дело молодое, понятное...

Поездка затянулась на неделю. Продали зерно, мед, мясо, Саватей, как водится, загулял. У цыган купил кобылу и, будучи во хмелю, все радовался выгодной для него покупке. Сомнения появились, когда отправились обратно. Кобылка, с виду справная, шла за возом, а уставала больше, чем те, которые были в упряжи. А дома стало все окончательно ясно. Старший сын, поняв, что цыгане провели старика: кобыла была так стара, что в работу уже не годилась, - стал требовать размена. Старик, как водится, вскипел: нельзя ему было перечить, хоть и неправ. Подался на пасеку, где стояли жбаны с медовухой. И - забыл обо всем на три дня... Это в семье называлось - «быть в бегах». Потом за стариком приехали, зная, что сейчас он стерпит и ругань, и упреки, и уговоры. Вернулись домой все вместе, и каждый был уверен, что его помиловали: старик - своих родных, а родные - своего Саватея. И каждый думал: «Ничего, жить будем»... Лес, поле, небо над головой, хутор - нет и не может быть конца всему этому.

Но конец настал. Еще в городе родственник, у которого гостил Саватей, по вечерам за бутылкой не раз начинал разговор о том, что скоро будут создавать колхозы. Саватей пьяно отмахивался: его, мол, не тронут. Но когда зимой эти разговоры начали сбываться, Саватей решил не дожидаться худшего.

Весной 1930 года уполномоченные по раскулачиванию, прибыв на хутор Саватея, увидели на подворьях только кошек. Хутор обезлюдел. Все, что можно было увезти, было увезено. Уполномоченные вернулись ни с чем.

Так Потеряевы стали заводскими рабочими. Недалеко от метзавода в Златоусте, на горе, семейство Савина начало новую жизнь в своих землянках. Одни старели и умирали, другие рождались и подрастали. А бывшие Савиновские сенокосы оставались некошеными, пашня - незасеянной. Подворья заросли крапивой и лебедой. Осталось только название урочища - Савиновское, в 10 километрах на север от Старобелокатая по Белянковскому тракту.

По воспоминаниям Н.М. Матвеева, записанным И.Н. Кустиковым.

 

Комментарии 

 
0 # Вячеслав 26.03.2012 11:57
А что сейчас на месте хутора находится,остал ись ли постройки? Было бы интересно там побывать!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

География, природа, этнография, история

Кто он-лайн

Сейчас 857 гостей онлайн